Безенги 2012

15 декабря 2014 г.

Автобус вез нас по узкой проселочной дороге. За окнами расстилались зеленые холмы, паслись лошади… мы ехали в альплагерь «Безенги».

Кроме меня в отделении значков последней пятой смены оказалось еще три человека: Леша, Стас и Олег. Всем около тридцати. С ребятами мне как-то повезло, мы быстро нашли общий язык и подружились. Всё время нашего пребывания в лагере мы заботились друг о друге, и ни одного дня не обходилось без шуток и смеха.

 

Нашим первым инструктором оказался Анатолий Яковлевич Щерба с большим альпинистским опытом и добрым отношением к людям. Как мы узнали позже, Анатолий Яковлевич к тому же издал сборник стихов и в свободное время пишет картины.

Первые несколько дней в лагере заняла акклиматизация, скальные занятия, лекции по оказанию первой помощи. Потом Анатолий Яковлевич собрал нас и сказал, что через день мы пойдем на Джанги-Кош, где проведем один день ледовых занятий, а на другой день совершим восхождение на пик Семеновского. Этот маршрут самой простой категории 1Б будет нашей "открывашкой". Следующий день прошел в сборах. И вот в воскресенье, после завтрака мы выдвинулись в путь, закинув на плечи свои «рюкзачки»:)

Погода стояла отличная. Мы шли по леднику Безенги под палящими лучами солнца, словно по пустыне, вот только вместо песка под ногами были камни и лед. Во время остановок, когда я снимала рюкзак, казалось, что за спиной вдруг вырастают крылья и можно взлететь. Наверное, часам к двум или трем дня мы сделали поворот и поднялись на морену. Безенгийская стена, такая далекая и таинственная до этого, открылась нам во всей красе. К шести вечера мы добрались до хижины. Тибетские разноцветные платки, повешенные над дверью, трепал ветер. Вокруг стояла мертвая тишина. Мы разобрали вещи, ребята приготовили ужин. Здесь я впервые увидела горных коз. Стемнело. Анатолий Яковлевич забрался в спальник с фонариком и книжкой, мы же играли в крокодила, выходя шептать друг другу слова под звёздное небо, внезапно оказавшееся таким близким.

В полночь, когда все уже спали, раздался стук. Кто-то ломился в хижину. Оказалось это «черные альпинисты».
- Вы откуда? – спросил Анатолий Яковлевич.
- С Украины, - ответил один.
- Да нет, откуда спустились?
- А-а-а. Спустились с Дыхтау.

Ледовые занятия Анатолий Яковлевич решил провести на леднике Селлы. Мы разделились на две связки и прошли небольшой участок, ставя точки ледобурами. Я была в связке с Олегом, три веревки он шел первым, три веревки первой шла я, сама ставила точки, делала станции. На леднике Селлы мы узнали, что хотя утром в горах зима, к обеду запросто может начаться весна, и по леднику будут течь потоки прозрачной сверкающей воды. Которые с заходом солнца вновь превратятся в лед.

Восхождение на пик Семеновского показалось мне легким. Но сама вершина подарила нам неописуемо красивый вид: Безенгийская стена, утопающая в снеге и солнечном свете, кажущийся таким близким Дыхтау... Мы просидели на вершине больше получаса, уходить не хотелось. Красота окружающего мира наполнила сердце покоем, навсегда осталась в моей душе.

Со Шхары, грохоча, сошла лавина. Под диктовку ребят я написала записку для следующей группы, и мы начали спуск. По сыпухе спускались, словно съезжали на лыжах. На хижине украинцы к нашему приходу уже приготовили вкусный обед. Вечером пришел австралиец с проводником, они собирались на Шхару. А мы собирали вещи.

На следующий день мы вернулись в лагерь. Анатолий Яковлевич сообщил, что покидает нас. Вечером было бурное застолье и проводы, а на следующее утро он уехал. Мы же остались гадать, кто будет нашим новым инструктором. Некоторые люди говорили нам, что это может быть спасатель МЧС и лагеря Адельби Ахкубеков. Кто-то говорил нам, что он суровый и жёсткий. Кто-то вздохнул, сказав, что нам не повезло. А кто-то наоборот рассказывал, что дни, проведенные под руководством Адельби, были лучшими днями в его альпинистской жизни.

Он появился на следующий день. Незаметно подошел к нам во время завтрака, когда мы начали обсуждать его в десятый раз. Все чуть не поперхнулись. С виду мрачный, серьезный и немногословный, Адельби построил всех в первый же день, и вечером вместо привычных посиделок в баре наша команда вязала узлы и рассматривала взятые в КСП описания маршрутов, которые нам предстояло сходить. Ближайшие два дня были заняты сборами и перемыванием костей Адельби. Порой мне казалось, ребятам нравится его бояться и строить страшные предположения, о том, что он с нами сделает в ближайшие четыре дня.

Олег и Леша знали маршрут до Теплого угла, поэтому наш новый инструктор, сказал, что мы должны добраться туда самостоятельно, тем более у него на это уйдет гораздо меньше времени, чем у нас. Мы должны были выйти утром, а он после обеда. Кроме нас в Теплый угол должны были отправиться питерцы – парень и девушка, которые приехали в лагерь пару дней назад.

Все рассказывали мне про трудности подъема в Теплый угол, поэтому я ожидала его с содроганием. И вот наступил то утро, когда мы отправились в путь. Через несколько часов мы в очередной раз перешли реку и оказались у заветной черты. По началу, подъем показался легким. Мы шли неторопливо под тяжестью рюкзаков, словно ослики, по хорошей удобной тропинке. Когда началась сыпуха, начались трудности. И хоть земля под моими ногами почти не осыпалась и не тащила меня вниз, приходилось все время быть в напряжении, тверже и аккуратнее ставить ноги, следить за каждым шагом, за тем, чтобы сверху от кого-нибудь из ребят не прилетел камень. Темп сбился, за ним и дыхание.

К хижине Укю-Кош мы добрались задыхающиеся и усталые. Я пошла на поиски воды, потому что все наши запасы кончились. В радиусе 50 метров не оказалось ни ручья, ни лужи, а спускаться далеко вниз, а потом подниматься снова не хотелось. Оставив бесплодные поиски, я вернулась к ребятам. Они забрались от палящего солнца в хижину и рассматривали старые советские афиши к фильмам. Отдохнув около получаса, мы вновь взвалили рюкзаки на плечи и отправились в путь. Небо стало затягивать тучами. Последний подъем показался легким и, когда мы преодолели его, нашим глазам открылась незабываемая картина: земля, сплошь усеянная камнями, серое небо, серая река, острые хребты серых гор. Но самое главное: камни. Я никогда в своей жизни не видела столько камней.

В три часа дня мы были у хижины Голубятня. Ни одной палатки мы не увидели, мы были здесь одни, если не брать в расчет горных коз. Первым делом стянули мокрые вещи и переоделись в сухое, разобрали рюкзаки, вскипятили чай; потом отдыхали, рассматривая местные достопримечательности: ледник Арбуз, уже ничем не напоминающий этот фрукт и шахматную доску, нарисованную на обычном камне. Определили где находится Укю, где Гидан, а далекая вершина, периодически показывающаяся из-за облаков, оказалась массивом Урал. Ребята пошли ставить палатки, а я тем временем приготовила суп. Мы пообедали, помыли посуду. Ни питерцев, ни Адельби не было. Наконец на горизонте показалась одинокая темная фигура.

Чуть отдохнув и обсудив завтрашнее восхождение, Адельби отправил ребят на подмогу питерцам, которых он обогнал еще у подъема в Теплый Угол. Смеркалось, и наш инструктор опасался, что питерцы придут только к ночи, а завтрашний подъем был назначен на 5 утра. Ребята ушли, а мы с Адельби выпив чаю, забрались в хижину. Он зажег свечку, показал, как разбирается стол и вместо одного спального места получается два. Мы разговорились, мне было интересно узнать про его работу, про балкарские традиции, про ислам. Ребята не возвращались, на улице наступила непроглядная тьма, а мне захотелось спать. Адельби предложил свои колени вместо подушки, укрыл меня курткой, дал mp-плеер со своей любимой музыкой и мягкую игрушку с полки. Не понятно откуда взявшуюся серую мышь, в одно ухо которой был вколот значок «Альпинист России», а в другое «Альпинист Украины». Наш инструктор оказался не злым и не жестоким, наоборот, рядом с ним было хорошо и спокойно.

Я задремала и смутно помню, как вернулись ребята. Адельби раздал последние указания, и мы наконец-то легли спать.

Утром я полностью проснулась только, когда мы уже поднимались к Гидану. От физической нагрузки мне стало жарко, сначала я стянула перчатки, потом наступил черед шапки и куртки. Но на перемычке я вновь натянула всё это, а заодно и систему. Распределились на две связки, я к питерцам. Адельби сказал мне идти второй. Австрийский проводник вщёлкнут в систему, палки в рюкзаке, рюкзак за плечами. Началось восхождение.

Самым сложным для меня было все время сохранять внимательность. Адельби сказал, что мы должны идти на всю длину веревки, не собирать ее. Страховка гребневая. Так мы и пошли. Отчасти полезли, потому что это все-таки гребень. Страшно было, наверное, первые два метра, а потом организм понял, что бояться бесполезно. Нужно быть внимательным и постараться не допускать ошибок, потому что цена ошибки может быть очень дорогой. Не знаю, сколько времени продолжалось наше восхождение, я об этом не думала. Я вообще ни о чем не думала, все внимание было сосредоточено на процессе. Уже на вершине я как-то осмотрелась по сторонам и увидела всю ту красоту, которая окружала нас. Это неземная красота – лишь небо и вершины гор, торчащие из облаков, словно острова. Величественные, покрытые снегом исполины. И мы – маленькие комочки тепла и жизни в этой пустыне.

Мы спустились с горы без происшествий. После обеда Адельби устроил нам тихий час. Но перед тем, как уснуть, я услышала от него не одну интересную историю из жизни и впервые за это время увидела, как наш инструктор улыбается.

Следующее утро началось походом на Укю. Сначала долгий путь по леднику в кошках. Потом утомительная сыпуха. И, наконец, осыпное плечо гребня, где мы надели системы и оставили рюкзаки. Опять две связки, опять полная сосредоточенность на процессе. Запомнились два напряженных момента: оставшийся в руке кусок скалы, за который я ухватилась, когда лезла; и натянутая веревка, заведенная первым участником связки за выступ над пропастью так, что мне невозможно было ни пойти вперед, ни эту самую веревку выбрать или ослабить натяжение.

На вершине дул ветер. Все внизу утопало в белом море облаков. Неописуемо яркое небо было очень близко. И мне почему-то вспомнился дом, семья, друзья и те житейские мелочи, к которым мы привыкаем и которые перестаем замечать…вспомнилось прикосновение летних платьев к телу… вкус пирожного, которым друг кормил меня с ложки… запах пиццы вперемешку с запахом кальяна в доме подруги… Из оцепенения меня вывела фраза Адельби, сказанная остальным на их оживленные переговоры: «Ребята, давайте сначала живыми спустимся».

В первой связке на спуске был Адельби, Стас, Леша и я, во второй питерцы и Олег. Питерцы были опытнее нас, они должны были закрывать руководство, и поэтому Адельби сказал, что они должны самостоятельно спуститься до перемычки. С Адельби мы не спустились, а буквально слетели с гребня до начала осыпи. А вот второй связки видно не было. Инструктор сказал мне спускаться до ледника, а ребятам подождать с ним вторую связку. Когда я была на полпути, ребята обогнали меня. Сказали, что второй связки не видно, но Адельби их тоже отправил вниз. Они умчались, я же, устав скакать с камня на камень, как коза, была не в силах идти быстро. Когда я спустилась к леднику, их там уже не было. Увидев воду, стекавшую по леднику, я потеряла осторожность, поскользнулась и упала. Наплевав на боль и испачканные штаны, я поспешила к ручью. Пить было бесполезно, об этом говорили оба инструктора, говорили, что вода с ледника не утоляет жажду, а наоборот сушит. Но я все равно пила. За этим занятием меня застал Адельби, увидел мои испачканные штаны, покачал головой и заботливо отряхнул. Сказал, что вторая связка спустилась с гребня, и он тоже пошел вниз. Кошки сказал не надевать, так быстрее. Мы шли по границе ледника и камней, я старалась поспевать за ним. Наконец ледник закончился, а вскоре показалась хижина. Ребята уже готовили суп.

На меня вдруг навалилась усталость, и я сказала Адельби, что не хочу завтра идти на Архимеда. Он посоветовал отдохнуть до вечера и подумать.

После обеда ребята пошли отдыхать, а Адельби попросил меня помочь ему прибраться в хижине. Целых два часа мы посвятили уничтожению еды, которую он посчитал ненужной. Что-то отнесли козам, что-то сожгли на костре. Наконец вернулась вторая связка.

К вечеру мое нежелание идти на Архимеда усилилось, ужасно хотелось спать. Я сказала нашему инструктору, что не хочу себя насиловать, что я устала и это восхождение будет мне не в радость и не в удовольствие. А смысла делать то, что не приносит радости и удовлетворения, я не вижу. Он согласился, что это мудро.

Утром я проводила всех и, полная блаженства, завернулась в спальник спать дальше. Иногда я просыпалась и смотрела на горы за окном. Лишь, когда солнце осветило их полностью, я решила, что пора вставать. Начинался прекрасный день. У меня не было часов, не было телефона. Вокруг на пару километров не было никого, кроме коз, гор и камней. Я разобралась с горелкой (до этого всегда просила ребят ее включить, поэтому и готовили в основном они), вскипятила себе чай. Достала пару упаковок сгущенки, найденных вчера во время приборки и с удовольствием их выпила, заедая сухарями. Потом занялась приготовлением супа для ребят. Представила, какие голодные и уставшие они придут, поэтому постаралась приготовить много и вкусно.

Почти весь день я провела одна и уже стала волноваться, когда на горизонте показались фигуры. Стас и Леша, следом Олег. Ребята оценили мой суп, сказали, что они меня обожают. Рассказывали про Архимеда, про финальный острый отрезок гребня, на котором едва умещается нога. Леша встал на маленький камушек и сказал, что по сравнению с тем клочком скал, по которому им пришлось идти, этот камень настоящая площадь, на которой он мог бы танцевать со мной вальс. Лица у всех были счастливые.
Питерцы пришли несколькими часами позже.

Мы провели на Голубятне еще одну ночь, а на следующий день спустились в лагерь, где тут же предались всем земным радостям: я пила «Грушевую» и пожирала торты, ребята пили пиво и закусывали хачинами и чебуреками. Потом было еще много интересного и приятного: сауна и шашлыки, поход в башню и мягкая постель по ночам, прогулки по окрестностям и посиделки в баре. И печальное расставание с желанием когда-нибудь приехать вновь.

P.S. Через пару недель после возвращения домой, блуждая на просторах Интернета, я обнаружила, что та самая серая мышь, в обнимку с которой я спала на Голубятне, разыскивается командой из Украины. Зовут её (или его) Пирожок, он трагически потерялся в июле этого года. Хозяева страшно обрадовались моему сообщению о Пирожке и теперь мечтают вернуться в лагерь и забрать его домой.

Ксения Бычкова

 

 
Товар добавлен в корзину